?

Log in

No account? Create an account

в попу ли | аванти

das ist fantastisch

БСФ, том двадцать третий. Антология.
Павел Вежинов.
Синие бабочки.

в детстве устройство гусенично-бабочковой цивилизации показалось неимоверно дурацким. сорок лет пахать, не зная отдыха и удовольствий, чтобы оставшиеся десять лет порхать без толку и продолжать род.
сейчас тоже как-то... не совсем понятно, чем заняты бабочки помимо продолжения рода и откуда у них берётся поэзия. впрочем, родись я гусеницей, возможно, со временем и поняла бы.
Однажды осенним днём на шоссе.
при первом чтении несколько расстроилась, что пришельцы не хотят помогать земляном побыстрее развиваться, но с аргументами одного отдельно взятого пришельца согласилась: конечно, гораздо полезнее до всего доходить своим умом. тем более была благодарна тому пришельцу за исцеление страдавшего туберкулёзом человека.
нынче контраргументов тоже никаких не придумала, только вот зачем пришельцу вообще было появляться? или очень томатного соку захотелось, а без спроса взять воспитание не позволило?
Антон Донев. Алмазный дым.
в детстве идея сочинять истории про любимых персонажей вроде Ш. Холмса и Д. Ватсона в декорациях будущего ужасненько понравилась, была взята на вооружение и даже принесла какой-то приз в лагерном конкурсе фантазёров.
теперь только ленивый этой идеей не попользовался... кстати, тут какого-то рождественского Шерлока с Камбербетчем обещают.
Фридеш Каринти.
Сын своего века.

в детстве очень смеялась над героем рассказа, который наладился изображать янки из Коннектикута, ничего толком не зная и не умея.
теперь долго и мучительно пыталась придумать, какие бы технологии я могла принести в прошлое. пожалуй, производство резиновых изделий мне удалось бы наладить, попадись мне там гевея, кок-сагыз или на худой конец хондрилла.
Письма в космос.
читая впервые, сочувствовала бедному непризнанному марсианину, оказавшемуся в суровой капиталистической действительности без денег.
сейчас полагаю, что тот марсианин очень неплохо приспособился к обстановке.
Йожеф Черна. Пересадка мозга.
"Голову профессора Доуэля" прочитала до этого рассказа, потому подозревала, что Фельсен превратится в диктатора. не без оснований, как выяснилось.
теперь догадываюсь, что власть превращает человека в говнюка и без пересадки мозга.
Рохелио Льопис. Сказочник.
в детстве сказка показалась грустной, но неправдоподобной.
нынче понимаю, почему. домашние питомцы едва ли стали бы отращивать руки и учиться говорить, пытаясь сравниться с роботами, - просто вымерли бы сразу, да и всё.
Кшиштоф Борунь. Cogito, ergo sum...
а герой вот этой сказки в детстве вызвал моё восхищение и уважение. от него один мозг остался, но он им пожертвовал для спасения человечества.
и сейчас думаю, что герой большой молодец, только пафоса многовато в рассказе на мой вкус.
Йозеф Несвадба. Ангел смерти.
в детстве посчитала героя рассказа трусом, но рада была, что человечество успело эвакуироваться с Земли, хоть на драндулетах.
теперь не стала бы так однозначно осуждать героя, не зная, как сама бы держалась в подобной ситуации. но спускаться на обречённую планету перед взрывом сверхновой, когда товарищи дружно чинят тригенный кауратор регулятор, по-моему, не самое разумное решение.
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе.
при первом чтении повесть вызвала нечто вроде брезгливого недоумения: плюхнулся герой на Марс, тут бы и начаться робинзонаде и приключениям, а вместо этого какие-то унылые разговоры об общественном устройстве, грязь и бессмысленность.
общее впечатление не изменилось. стоило ли автору городить такой огород из развесистой клюквы кошачьей мяты дурманных деревьев, чтобы доказать: если человека не кормить, не поить и не лечить, то он, эта, будет, значить, несчастлив и даже, может, помрёт в государственных масштабах жрать наркоту, воровать и бездельничать, это с большой вероятностью приведёт государство к гибели? интуитивно вроде и так понятно. особенно раздражало в этот раз, что главный герой стоит в сторонке, рассуждает о добродетели, но ровным счётом ничего не пытается сделать для исправления ситуации.

метки да редки: