August 3rd, 2012

карлос

Карлсон. ХХII век.

Кондратьев дружески похлопал Горбовского по плечу:
- Всегда обращайся со всеми своими желаниями к Кондратьеву, он всё уладит, будь спокоен. Сбегай только в субмарину и возьми мой бинокль. Он висит, если считать от диванчика, на четырнадцатом гвозде под самым потолком; ты залезай на верстак.
Горбовский лукаво улыбнулся.
- Но ведь у меня плюшечная лихорадка, разве при ней не полагается лежать неподвижно?
Кондратьев покачал головой.
- "Лежать неподвижно, лежать неподвижно"! И ты думаешь, что это помогает от плюшечной лихорадки? Наоборот, чем больше ты будешь бегать и прыгать, тем быстрее поправишься, это точно, посмотри в любом врачебном справочнике.
А так как Леонид Андреевич хотел как можно скорее выздороветь, он послушно сбегал в субмарину, залез на верстак к достал бинокль, который висел на четырнадцатом гвозде, если считать от диванчика.
Кондратьев взял камбалу, шлёпнул её на плоский камень и вытащил нож.
- Леонид Андреевич! - позвал он. - Принеси соли, пожалуйста!
Горбовский, не говоря ни слова, встал и полез в субмарину.
- А где соль? - воззвал Горбовский из люка.
- В продовольственном ящике, - откликнулся Кондратьев. - Направо.
- А она не поедет? - с опаской спросил Горбовский.
- Кто - она?
- Субмарина. Тут направо пульт управления.
- Справа от пульта - ящик, - сказал Кондратьев.
Было слышно, как Горбовский ворочается в кабине.
- Нашёл! - радостно заявил он. - Всё нести? Тут килограммов пять...
Кондратьев поднял голову:
- Как так - пять? Там должен быть маленький пакет.
После минутной паузы Горбовский сообщил:
- Да, действительно. Сейчас несу.
Он выбрался из люка, держа в вытянутой руке пакетик с солью. Руки у него были в муке. Положив пакетик возле Кондратьева, он со стоном: "О мировая энтропия!.." - приноровился было снова лечь, но Кондратьев сказал:
- А теперь, Леонид Андреевич, принесите-ка, пожалуйста, лаврового листа.
- Зачем? - с огромным изумлением спросил Горбовский. - Неужели двое мужчин в самом расцвете сил не могут обойтись без лаврового листа?
- Нет уж, - сказал Кондратьев. - Я обещал вам, Леонид Андреевич, что вы хорошо сегодня отдохнёте, и вы у меня отдохнёте. Ступайте за лавровым листом...
Горбовский сходил за лавровым листом, а затем сходил за перцем и кореньями, а потом - отдельно - за хлебом. Вместе с хлебом он - в знак протеста - принёс тяжеленный баллон с кислородом и язвительно сказал:
- Вот я принёс заодно. На всякий случай, если надо...
- Не надо, - сказал Кондратьев. - Большое спасибо. Отнесите назад.
Горбовский с проклятиями поволок баллон обратно. Вернувшись, он уже не пытался лечь.